Сюжет Правила Роли Внешности Профессии Акции

Blanche Harper:— Так, — глупо произнесла Герда, надеясь, что уши ей безбожно лгут. Тогда получалось, что мир она должна исследовать буквально наощупь, но это пугало ее куда меньше, чем жуткая новость: Кай в опасности и неизвестно, жив ли вообще! Так же, как ее друзья, как все жители. Весь город — кот Шредингера в коробке черноты, пока она сидит тут со злейшим врагом, боясь даже коснуться пола ногой, пока может лишь надеяться, что остальные живы. Неизвестность давила на грудь невероятной тяжестью, мешая дышать.Читать дальше 1.09.20: Открыт упрощённый приём для всех желающих.
4.05.20: Открытие Once Upon a Time: Magicide.

Once Upon a Time: Magicide

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Once Upon a Time: Magicide » Сторибрук » [14.05.2012] Сколько верёвочке не виться...


[14.05.2012] Сколько верёвочке не виться...

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[СКОЛЬКО ВЕРЁВОЧКЕ НЕ ВИТЬСЯ...]

http://sh.uploads.ru/nZVRm.gif

http://sg.uploads.ru/CN7z3.gif

•Лазарь Кастелланос & Хелен Фостер•

•14 мая, ближе к вечеру, кафе "У бабушки"•

Видимо, эта встреча по замыслу судьбы должна быть именно такой - кошмарненькой, но вот только что-то взяло да обломалось в планах мироздания, и Хелен с Лазарем вспомнили о своих полезных посиделках за чашкой кофе в этом кафе. Разве что пришлось взять напиток с поправкой на сложившуюся ситуацию - и Медея, и Кромешник недавно едва не отправились на тот свет. Так выпьем же за здоровье! И не забудем о делах насущных.

0

2

В кафе было пустынно, спокойно и тихо. Сторибрукцы, утомленные рабочим днем, отдыхали за чашкой чая или кофе, изредка переговариваясь. Скучная мирная картина, типичная для небольшого города. Типичным Сторибрук уже не был, а потому мир и спокойствие в нем не могли длиться долго.

Тишина обернулась недобрым затишьем, когда в дальнем углу бешено взвилась тьма, мгновенно рванула вдоль стен, пола, потолка, отрезая зал от всего остального мира, покрывая края столиков инеем, заставляя посетителей вскрикивать от неожиданности, вскакивать с мест и дико озираться. Вокруг них были только чернота, мебель и нелепый электрический свет.

Следом за тьмой явились три человекоподобные тени, молча встали треугольником, дав место последнему гостю. Сейчас, в объятиях клубящейся тьмы, с кожей белее мела, с измазанным кровью — кто б знал, чьей — застывшим лицом, он меньше всего напоминал человека. С местами раскаленной докрасна косой да с неподвижным ледяным взглядом он и вовсе был похож на мифическую Смерть. Или Смерть была похожа на него. Однако, в отличие от нее, Повелитель Кошмаров был жив. Пока что.

Убирайтесь, — проскрежетал его голос, но люди не двинулись с места, даже не пошевелились. Кромешник тоже не шевелился, только прикрыл глаза. Достаточно было одного его оскала, и тени ожили, взревели в один голос: — Черви! Бегите или сдохните! Ублюдки! Сдохните! Сдохните!

Для большего эффекта два кошмара сорвались с места и бесформенными призраками пронеслись по залу. Это подействовало: люди, объятые ужасом, вряд ли до конца соображая, что делают, выметались из кафе с поразительной скоростью, прямо сквозь теневой заслон. Один парень, слишком смелый и не слишком умный, успел открыть кобуру — его шея характерно хрустнула в лапах кошмара, а душа заметалась по кафе. Женщина, на бегу видевшая это, упала в обморок. Прочих, кто задерживался хоть на долю секунды, грубо вышвыривали, не как бездушные вещи — безжалостнее.

Всех, кроме мисс Фостер, сидящей на привычном месте и так и застывшей с кофе в руках. Ее сверхъестественный страх обошел стороной. Едва исчез последний человек, тьма перестала впускать и выпускать кого-либо. Магию или любую иную энергию она перестала пропускать уже давно. Едва они с ведьмой остались наедине, темный дух шагнул из тьмы, продемонстрировав прожженный в нескольких местах костюм, чуть не искрящий от "сломанной" магии. Когда опора в виде косы внезапно пропала, Кромешник пошатнулся, но устоял, прошел к столику, присел. Внешне он был невозмутим, но сейчас в его спокойствие не поверил бы и младенец.

Я опробовал костюм, — отчего-то очень тихо поделился темный дух, сквозь пустоту перед глазами пытаясь увидеть Хелен. На барьер ушли почти все силы, и от этого ему ненадолго перехотелось кого-нибудь мучительно убить. — Он требует доработки, — неестественно ухмыльнувшись синими от холода губами, Кромешник добавил: — И ремонта.

0

3

Хелен бездумно смотрела куда-то в стену, грея обе ладони о тёплую чашку кофе. На всём столе стояла лишь эта чашка и пустое блюдце, с которого несколько минут назад исчез последний кусочек пирожного. Фостер сама не заметила, как последние месяцы это, с позволения назвать, кафе стало для неё тихой гаванью отрешённости и одиночества. Ей не нужно для этого было ателье или квартира, которые так или иначе полны различных воспоминаний и ситуаций, а этот столик в привычной манере гама или тишины вокруг почти всегда её устраивал. Просто не думать. Какая непозволительная роскошь! Хотя Хелен впору радоваться, что она вообще в состоянии сейчас думать и с усердием стоило бы этим заняться - разве способность мыслить не отличает живого от мёртвого? А сейчас бы лишнюю секунду необходимо посвятить полному ощущению этих отличий. Она ещё жива! Хелен сильнее сжала ладони вокруг чашки, чуть прикрыв глаза. Ведьма была слишком близка к пропасти. Ещё один маленький шаг и всё. Если бы только она была одна, если бы не для кого было цепляться за жизнь... Она слабо улыбнулась, ласково проведя пальцем по ободку кольца, что подарил ей Румпельштильцхен. Её персональное чудо и хранитель.
  Хэл только и успела сходить за новой порцией кофе, вернуться за столик и сделать первый глоток, как начался форменный беспредел. Давно знакомая Хелен Тьма взвилась, мгновенно заполняя всё в небольшом кафе. Ведьма застыла на месте, недоумённо приподняв бровь. Сердце бесконтрольно, как бывало в присутствии Кромешника, сошло с размеренного ритма. Столь сильного натиска она ещё не чувствовала. Её пальцы, сильнее сжимавшие чашку с кофе, побелели, стоило услышать и увидеть тёмного духа. То, что выглядел он отвратительно - это ещё комплимент. Требование убраться из общественного места было проигнорировано не то от ужаса, не то от тугодумия, но сама Хелен с места так же не дёрнулась, можно сказать высокомерно предполагая, что Кромешник со своим выводком пришёл не кофе в одиночестве выпить, а явился именно к ней. И будь она дома, глупый мужчинка с пистолетом мог бы оказаться жив. Хелен едва заметно дёрнулась, глядя на заметавшуюся душу. Здорового румянца на ведьме не было давно, но сейчас она вообще стала бледной, едва не соперничая с листом бумаги. Её глаза потемнели, и всё то, что творили кошмары прошло мимо, пока она цепким взглядом следила за неприкаянным призраком. Судьба что, совсем охамела, раз демонстрирует ей это после всего, что Хэл пережила? Неймётся ей, гляньте-ка! Не удалось сделать из Медеи точно такую же бесполезную, сумасшедшую душу. Не прислала ли судьба Кромешника доделать то, что не удалось Эваноре? Ведьма скрипнула зубами, силой воли отводя взгляд. Зубы обломает, стерва! Хотел бы он, закончил всё сразу. Что Хэл может противопоставить духу? Ничего. Кроме жажды жизни, которая, не так уж и бесполезна. В самом деле, сколько можно? Ей до дна бездны надоело переживать о собственной смерти!
  - Снимай его, целостность сильно нарушена, может заработать в обратную сторону со временем, - так же тихо ответила Кромешнику Хелен и сделала глоток кофе, внимательным взглядом заскользив по костюму, и так же не обращая внимания на состояние духа. Подумаешь, невидаль, кто-то смог отделать так духа тьмы и разделать её костюм! И если даже на секунду представить, что она с Кромешником на одной стороне, то способный сотворить с ним подобное, вряд ли был бы настроен дружить. Разве что незнакомому воротиле вообще не было дело до Хелен, и единственное о чём стоило переживать ведьме, так что столкновения не было и не будет с Румпельштильцхеном - привычка так или иначе, но всё связывать со своим Тёмным. - Что-нибудь будешь? - устало спросила Хэл, отгораживая от себя все страхи и опасения, чтобы не мешали. Подумаешь, всего лишь встретились два потрёпанных жизнью знакомых! - Поухаживаю за тобой, раз уж хозяйка сего временно отдыхает, - усмехнулась ведьма, и сделав ещё глоток кофе, поставила чашку на стол. Не тёмной ведьме сильно переживать в окружении Тьмы. В какой-то степени после выматывающего соседства с Эванорой, агрессивно и злобно настроенной напрямую против неё, сейчас Медея даже ощущала некое подобие уюта, несмотря на опасное беспокойство Тьмы.

0

4

Темный дух сосредоточенно вглядывался в пустоту и, казалось, совсем не слушал Хелен. На предложение снять костюм он ничего не ответил и не двинулся с места, только кивнул спустя пару секунд, откинувшись на спинку дивана.

Я догадался. Сейчас нельзя, подожди, — совсем уже прошептал Кромешник. Его тело переполнялось болью снова и снова, но вся боль тела казалась ему довольно щадящей. Не дотягивает физическое до планки духовного, горящей плоти с горящей душой никогда не сравниться. И все-таки физическое состояние не так уж сильно, но неумолимо влияло на него. Нужно было приглушить ощущения прежде, чем разбираться с костюмом. Можно было просто-напросто покинуть тело, но связь между ним и духом сейчас была хрупка. Предложение ведьмы пришлось весьма кстати. — Как мило с вашей стороны, мисс. Или уже миссис?.. Как бы то ни было, алкоголь и покрепче.

Ему было абсолютно плевать, что там ответит и притащит Хелен, ему нужно было только особое подвешенное состояние, которого Лазарь некогда добивался с помощью запрещенных веществ. Наркотики сейчас принесли бы гораздо больше вреда, чем алкоголь, поэтому пришлось изменить привычке. Тем временем призрак глупого смертного устал в сумасшествии носиться вокруг и дополнил сие занятие душераздирающими воплями. Он был в ужасе и смятении — его только что зверски убили. Кошмары, некоторое время назад убравшиеся в тени, наблюдали за этим с любопытством, кто-то из них разочарованно цокал, а кто-то ехидно подвывал в тон мертвецу, доводя того совсем уж до психоза.

Хватит, — приказал Кромешник, и все смолкло, а призрак замер с открытым ртом. Как бы слаб ни был темный дух, он оставался темным духом, и в делах взаимодействия с неприкаянными равных ему не было. — Знаю, не виноват, семья, жить хочешь, столько не успел... Нет, никто и никак не поможет. Поздно, — безо всякого выражения проговорил Кромешник, отвечая на невысказанные реплики; он успел выучить всё, что в подобных ситуациях говорят люди, наизусть, все вариации до единой. Призрак сжался в скулящий от страха перед неизбежным и неумолимости осознания комочек, но Повелителя Кошмаров это не тронуло. Он обратился к ведьме: — Наш новый приятель тебе мешает? Он нам пригодится.

0

5

Надо быть глухой, слепой и вообще дурой, чтобы не заметить, что случилось что-то из ряда вон, и Кромешник в весьма отвратительном состоянии не только моральном - если подобное слово применимо к духам, - но и физическом. Хелен даже начала подозревать, что сними он всё же костюм, будет только хуже. В расшатанной за эту неделю фантазии моментально нарисовалась картина, как стоит снять ему даже пиджак, и он тут же раскатится по полу чернильными каплями, невзирая на человеческую оболочку. Против любого здравого смысла - о ком она собралась переживать?! О духе Тьмы? - Хелен всё же обеспокоенно приподняла бровь. Как бы то ни было, последнее время ведьму с ним связывало больше, чем с любым другим "новым" знакомым.
  - Могу чем-то помочь? - как и тогда, в Лавке Голда, она довольно искренне предлагала свою помощь если уж не самому Кромешнику - ему поди кто сможет помочь, он сам тот ещё помощник всем и каждому, - то хотя бы его внешнему Лазарю. - С каких это пор ты стал таким вежливым, что тебе понадобилась подобная приставка, и ты запутался в её определении? - съехидничала Хелен, без особого труда прикрывая мысленно эту тему. Несмотря на довольно приятельские отношения в целом, её личная жизнь не была темой для их разговора. Во времена знакомства с Лазарем обсуждать было особо и нечего, а упоминать Голда мисс Фостер никак не собиралась, а сейчас же при наличии этой самой личной жизни, Медея тем более не горела желанием делиться с кем-либо. И что самое забавное, именно Кромешник знал о Медее и Румпельштильцхене больше всех в Сторибруке, не считая Бэлфайра. - Так что, не утруждайся лишний раз, - ласково разрешила Хелен, направляясь к прилавку. А ведь стоило бы лишний раз смолчать, прикусить свой длинный язык. Кромешник явно был не в состоянии оценить по достоинству её привычный сарказм, что некогда познакомил Хелен и Лазаря в этом кафе. Достаточно одного импульса, чтобы беспардонная душа ведьмы так же нарезала круги по кафе, как этот несчастный идиот. Но где здравый смысл и Хелен Фостер?
  Она понятия не имела, что там могло иметься у мадам Лукас в запасах, поэтому пришлось проявить немного терпения и любопытства, в отличие от угрызений совести и неловкости, что лезет в частную собственность. Последнее, о чём волновалась ведьма, так о морали! Они жизнью и смертью играли, как бильярдными шарами, а тут какой-то поиск спиртного.  И этот процесс и впрямь занимал её в данный момент больше, чем визги-вопли и прочие развлечения кошмаров и неприкаянной души. За что спасибо Эваноре, даже памяти не останется скоро от неё, так за науку отрешаться иногда даже от самых громких звуков. Иначе от её выкрутасов Хелен сошла бы с ума быстрее, чем она набралась сил и совершила свою последнюю ошибку. И тем самым дала Кромешнику шанс закрыть долг за создание костюма, который всё же сослужил свою службу, хотя, возможно, и не в полной мере, на которую рассчитывал тёмный дух.
  - После одной психички, возомнившей себя великой мстительницей, я бы предпочла его не слышать и не видеть, сам понимаешь, - сухо отозвалась Хэл на вопрос Кромешника, продолжив ревизию кафе. Ну не пивом же с шампанским баловаться, как детям малым в такой ситуации! - Пусть на кухне прогуляется, потом призовёшь, когда понадобится, - пожала плечами Фостер, с удивлением обнаружив интересную бутылочку на верхней дальней полке, - а если он тебя развлекает, оставь, - как можно безразличнее закончила она, возвращаясь к столу. - Глянь-ка, что у этой почти тихой старушки нашлось, - голос Хелен звенел довольством, словно она вывела на чистую воду подпольную торговку самопалом. Ведьма поставила перед Кромешником два пустых стакана и полную, нетронутую бутылку текилы. - Лимончика не нашла, но могу поискать другую подходящую закуску, но зачем она нам вообще? - криво усмехнувшись, Хэл заняла своё место напротив. - Разлить или сам? - без малейшей иронии спросила она.

0

6

В перерывах между собственными репликами Кромешник словно выпадал из этой реальности, едва-едва улавливая смысл речей ведьмы. Сами слова он не слышал, отдав способность слышать на откуп бессилию, больше ощущал, уже не по-человечески, настроение — нервное в свете последних событий, но неопасное, усталое, но бодрящееся иронией. Темный дух прикрыл глаза, балансируя между сознанием и его отсутствием. Предпочтительнее второе, но такой роскоши он себе позволить не мог, и вернулся в чувство, едва вернулась Хелен.

Призрак остался здесь, окончательно притихший, просто потому, что темный дух не посчитал нужным вслушиваться в предложение ведьмы.

Разливай, — изрек Повелитель Кошмаров. Он не пробовал раньше времени ни сжать пальцы свободной руки, ни разжать те, что некогда обхватывали древко косы да так и застыли; он их не чувствовал. Его тело настолько замерзло, что уже не пыталось согреться дрожью, только медленно цепенело, и ожоги парадоксально тому способствовали. Чем сильнее жар, тем сильнее противостоящий ему холод. Однако ничто не помешало Кромешнику выпить налитую дрянь и кивком потребовать еще. То, что ведьма вознамерилась следовать за ним в алкогольное марево, его не смутило.

Вид бутылки и двух стаканов на столе да шум в голове всколыхнули полусвою-получужую память Лазаря, выводя на мысленную сцену совсем другой вечер и совсем других актеров. Кромешник поморщился, словно текила была ему предельно неприятна, однако она совершенно ни при чем. Он понимал, что маска и лицо под ней слишком отличаются друг от друга, как ни прижимай, чем ни клей, но картинка все ж задела его. Воспоминание неприятно, как шелестящая фольга, отодвинулось прочь, оставив металлическое послевкусие. Или вкус металла вовсе не почудился ему?

Не стоило вспоминать, не стоило думать, да сейчас он был не в силах помешать этому. Еще одна порция текилы, еще одна — в тишине.

Помнишь прошлый раз? Теперь этого будет мало. Мы с тобой не в форме, — безо всякой связи с происходящим произнес Кромешник, облизнувшись прокушенным языком; только кровь по губам размазал. Продолжить говорить ему помешало то, что какая-то женщина, некоторое время назад упавшая в обморок, наконец очнулась. Кромешник перевел на нее взгляд, и несчастную тут же под белы руки подхватили два кошмара. Ей тоже предназначалась роль в будущем колдовстве. Очень незавидная роль.

0

7

Хелен устала переживать и опасаться. Это она замечала за собой не первый раз, но мало что менялось. Страх за собственное будущее иногда был слишком силён, но сейчас должно быть иронично, что в компании Повелителя Кошмаров Хелен было... спокойнее? Он был способен в любую секунду доделать то, чему помешал, с лёгкостью прекратить её жизнь, лишив того самого будущего, за которое стоило бы переживать, и вряд ли для него она чем-то отличалась от других людей, чтобы её не стоило трогать в плохом настроении или для какой-то цели. Для этого даже причина не нужна. И при всём этом да после всего, что пережила за последние дни, Хелен разливала текилу твёрдой рукой, не уронив на стол ни единой капли. В делах нет незаменимых исполнителей, но ведьма закономерно считала, что у Кромешника нет ни единого повода возжелать ей смерти. Никакой пользы, а от неё никаких угроз. Переживать было не о чем. Что до всех остальных, Хэл не было никакого дела. Она залпом в полной тишине выпила почти целый стакан текилы, с удовольствием хватив воздух опалённым ртом. Жар алкоголя скользнул по горлу в желудок, распространяя тепло по телу. Хелен разлила по новой, в этот раз ограничившись половиной стакана.
   Говорить пока не было никакой необходимости. Каждый думал о своём. Хелен и без того больше Кромешника болтала, а глядя на него ощущала, может и обманчивое, но какое-то понимание и соучастие. Их обоих знатно потрепала жизнь, судьба, или что ещё за сила любит издеваться над тёмными? Ах, да, это больше применимо к светлым и героям, но сути это не меняет. Утомительное бессилие после боя за свою жизнь. Странно подобное применять к бессмертному и сильному духу, но вид Кромешника говорил сам за себя. Вот и собрались двое побитых в кафе, чтобы залить победы и поражения. Да, за Хелен им обоим стоило бы выпить в качестве счастливого освобождения, но тем не менее сил это явно не прибавило. Восстанавливаться и восстанавливаться под чуткой заботой своей семьи. Ведьма чуть не поперхнулась глотком текилы, когда осознала, что о Голде и Ниле в открытую и уверенно думает, как о семье. Словно после произошедшего с Эванорой, после всех страшных недоразумений, они прошли рубеж, после которого вдруг стать чужими друг другу просто невозможно. Она задумчиво откинулась на спинку дивана, умудряясь не забывать вовремя наполнять стакан Кромешника. Вот уж что ей было несложно. И всё-таки, так странно было принять это слово "семья" близко. Не просто мечтать, что когда-нибудь, через бесчисленное количество дней, это будет возможно, а осознавать, что они действительно близкие ей люди. Нет, ничто не стало идеально гладко, не ушли проблемы, но можно было не обращать внимания на их неразрешённость, когда она знала - что бы ни случилось, они есть друг у друга, несмотря ни на какие разногласия.
  - Мягко сказано, - едва заметно усмехнулась ведьма, вырванная из раздумий заговорившим Кромешником. Она вновь вернулась в кафе, вспоминая, что предстоит сделать. Текила текилой, а дела никто не отменял. - Хочешь что потяжелее использовать? - Хелен хмуро качнула головой в сторону утихомирившегося призрака. - Использовать часть? Или всю душу заточить? - пожалуй, для подобных разговоров она слишком трезвая. Костюм Кромешника был чистейшим экспериментом для них обоих, поэтому всё, о чём Хелен сейчас говорила было чистым набором предположений, техническое воплощение которых от неё тихо ускользало. Нет, если всерьёз собраться и подумать, осмотреть то, что стало с костюмом, проверить основу магической паутины, что-то наверняка получится, но лезть впереди паровоза и предлагать решение проблемы, если оно уже есть у духа, не было никакого желания. Поэтому она лишь молча разлила текилу, сбившись в какой уже раз. Возможно, напиваться и не было лучшим решением в их состоянии, но и не самым худшим точно. Лишний стимул для фантазии, хотя Кромешник может начать опасаться - а не сделает ли пьяная ведьма всё ещё хуже? Только Хелен бы оскорбилась! Она в любом состоянии способна управлять своей магией так, как нужно!

0

8

Раз-зумеется, всю, – лаконично и беспредельно невозмутимо ответил Кромешник, осушив очередную порцию текилы; не привыкший к подобному, организм его поддавался алкоголю быстро, и это уже отразилось на речи, все менее внятной. Он не стал уточнять детали вроде той, что он собирался вовсе не заточать душу в классическом смысле, ибо одушевленный, тем более очеловеченный, костюм был ему вовсе ни к чему. Меж тем что женщина, что призрак при таких обсуждениях с завидной синхронностью дернулись, но обоих крепче самых прочных цепей сковал, лучше любых кляпов заткнул леденящий ужас. Темный дух давно уже убедился, что страх был одним из наиболее удачных и полезных его приобретений. В те моменты, когда не касался его самого.

И не только это, – продолжил Повелитель Кошмаров, и в его голосе проскользнула обманчивая, ненормальная мягкость. Мягкость, которая стократ хуже любого его злобного шипения, обратилась влиянием, невидимым, почти неощутимым, прокрадывающимся мимо сознания, заставила белую от страха плененную женщину успокоиться, затем умиротвориться так, что кошмары тихо подвели ее, отпустили и... Несчастная и не вздумала бежать, покорно опустив руки. Тьма могла отнюдь не только пугать и сводить с ума, однако убедиться в этом удавалось немногим, а почувствовать на личном опыте – практически никому из живых. Какое из извращений над людской природой, моралью и порядком вещей скрывалось под столь многообещающими фразой и действиями, оставалось тайной недолго.

На глаз сложно было бы определить, что сталось с пленницей, но ни ведьму, ни духа, ни кошмаров она как будто не замечала, а в ее влажных от непролитых слез глазах светилось особое отстраненное выражение тепла и привязанности. Может быть, она, как и Хелен недавно, вспоминала свою семью, если у нее была семья, может быть, где-то в своем воображении гладила любимого кота, а может быть, возилась с соседскими детишками – присутствующим знать это было не дано. Темного духа такие мелочи и вовсе ничуть не волновали. Все, что ему было нужно – прикосновение, простейший контакт, мимолетная связь. Женщина, взяв протянутую руку, обеспечила его всем необходимым. И подписала себе смертный приговор. Впрочем, обречена она была еще в тот момент, как ее воля не выдержала, слишком легко проломилась под натиском страха. У нее не хватило сил сопротивляться даже грубому, плохо подготовленному и оттого не лучшему удару, перед более древней и опасной силой она была беззащитна. С точки зрения собравшихся темных тварей, столь беспомощное создание и капли жалости не стоило. Точку зрения Хелен они игнорировали. Вмешиваться в происходящее, как какому-нибудь оголтелому герою, ей было не с руки.

Казалось бы, и не произошло ничего странного. Не сотворилась никакая зловещая чертовщина, не шелохнулась окружающая тьма, даже одинокая, отрезанная от своей «стихии», лампочка под потолком не замерцала. Все самое жуткое всегда случается просто, почти незаметно. Так же, как осела на пол случайная ничем не примечательная женщина, попавшая не в то место не в то время. Она не выглядела замученной, больной или испуганной, но не выглядела и спящей; определенно была мертва, но никаких признаков явления еще одного призрака не было. С этого момента Кромешника она больше не интересовала. Он сжал и разжал пальцы обеих рук, подвигал плечами, проверяя, все ли в порядке с его телом, и вернулся к делам насущным. Теперь, согревшись чужим теплом, он выглядел чуть менее паршиво, чем раньше, и даже озаботился попыткой стереть кровь с лица по-пьяному неаккуратным движением.

Нужен упор на прочность, для долгих битв это не подходит, – Кромешник продемонстрировал дыры на только что снятом пиджаке. Отчего-то он ничуть не сомневался, что долгие битвы ему предстоят. Это светлый и темный духи способны быстро выяснить, кто на этот раз проиграл больше, а вот с Хранителями приходится возиться подольше, они обладают прескверным свойством отвлекать и лезть под руку. К сомнительному счастью, недавнее столкновение подарило Кромешнику уйму полезной информации. Века войны, в которой он участвовал отнюдь не только кошмарьими силами, многому его научили, но раньше он не был столь уверен в своих способностях противостоять свету. Теперь же, пусть положение его было прескверно, темный дух мог полагать, что одолеет собрата, пусть эта весть, как ни странно, не вызывала восторга. Даже без перевеса в силе, даже днем, на чужом поле, за счет безумной ярости, сплетенной с умением – лишь бы только никто не мешал. – Мне нужно держать это тело в живых как можно дольше, а свет… С ним я справлюсь. Надо что-то сделать с молниями. Человеческие тела слишком неповоротливы, чтобы уклоняться от них.

Вполне себе монотонно перечисляя, что им предстоит сделать, Повелитель Кошмаров ничтоже сумняшеся раздевался, предчувствуя, что магия подгоревшего костюма совсем скоро сойдет с ума. Никакого стеснения темный дух, разумеется, не чувствовал, и на Хелен поглядывал лишь для того, чтобы убедиться, что она слушает. Гораздо больше он был увлечен разглядыванием и оценкой физических повреждений, как бы тому не мешал шум в голове. Как оказалось, принесенные в жертву люди от ожогов все ж не спасают, однако на это Кромешник и не рассчитывал. Постучав ногтем по участку совершенно нестрашно-белой, сгоревшей напрочь вместе с нервными окончаниями, кожи, он взглянул на призрака и задумчиво изрек: – Как у тебя с целительством. Хелен?

0

9

Да, наверное, сейчас на её глазах происходило что-то страшное. Герои при виде такого вообще бы взбунтовались, желая в ту же секунду прекратить творящееся смертоубийство, но внутри Хелен лишь на короткое мгновение что-то дрогнуло и застыло безучастной маской. Она не закрывала глаза, не пыталась отвести взгляд или спрятать его где-то на дне стакана с текилой. Хелен следила за всем, что происходило, и ждала. Глоток, что не встал комом или не пошёл в другое горло от продолжения "спектакля", она монотонно и весьма равнодушно приканчивала очередной стакан алкоголя, не ставя перед собой цели беспросветно напиться или же утопить в алкоголе то, что видит. Лишь тень мысли, что Бэй зря не верил насколько монстром она может быть. Наверное больно. Она не разобрала, принимая, что ангелом не стала и никогда не станет. Просто не может.
     Да только не было ей никакого дела до этой женщины. Как бы странно это ни звучало, но для неё сейчас и впрямь было важнее самочувствие Кромешника, а не чья-то жизнь. Вопреки мнению, что после собственной едва ли не смерти, ведьма должна была бы начать ценить саму жизнь и без разницы чью, подобного не случилось. И без того бесценная жизнь её семьи стала абсолютной неприкосновенностью, но это вряд ли можно назвать усвоенным уроком. Поэтому Хелен просто молча сидела, пила и смотрела. Общую цель произошедшего она уловила, глядя на то, как немного "ожил" Кромешник. Человеческий обогреватель эффективнее согревающего огня, и если бы хотела, Хэл обязательно бы пошутила, что обещанный когда-то удар огнём в грудь ещё в силе. Если бы только кто-то уже это не попытался воплотить, доведя тёмного духа до такого плачевного состояния.
   В ответ на прочность она так же молча кивнула, соглашаясь. Что сказать? Было бы неплохо. Этот тестовый образец хоть и был не совсем плох, но должного результата не принёс, поэтому стоило его доработать. Модернизация усложнялась фиговым моральным и физическим состоянием создателей, но кого когда обстоятельства спрашивали - а когда вот удобно всё испортить? Вот и сейчас, ведьма внимательно следила то за Кромешником, который снял пиджак, то разглядывая верхнюю часть костюма и его дыры. Прожжённые, едва не дымящиеся и искрящиеся, что заставляло её недовольно морщиться. Она привыкла всё делать качественно, этому научили её с детства, а Наставник только закрепил эту мысль, а здесь что? Какой-то экзаменационный недопроект недоучки ведьмы, который она начала делать за полчаса до экзамена, лишь бы что-нибудь уже сдать. Если бы Хэл страдала низкой самооценкой, которую нужно было бы постоянно повышать или поддерживать, то она определённо была бы разбита таким видом её "шедевра". Так, ещё один удар судьбы, до кучи. Но нет, лишь тихое раздражение, что чего-то не учла.
  - Всего-то, мелочи какие, - тихо хмыкнула она, выслушав планы на результат, которого нужно достигнуть, но кого ведьма хотела обмануть? Помимо недовольства и раздражения Хелен уже чувствовала пока ещё слабо, но зарождающиеся любопытство и азарт создания чего-то другого, исправления ошибок. Чем не идеальный способ стряхнуть с себя пыль? - Напомни мне список того, что поможет поддержать это тело в бою? Буду думать, как всё это укомплектовать в костюм побольше и с меньшим расходом. В идеале бы, с самовоспроизведением, - задумчиво сказала она, блуждая расфокусированным взглядом по кафе, но не видя ничего из него, представляя варианты, даже самые несбыточные, сумасшедшие или глупые, чтобы постепенно отфильтровать то, что вполне возможно использовать, хоть и частично. - С молниями чуть сложнее. Увернуться нет возможности, значит, как вариант, поглотить или отразить, - всё так же, словно сама с собой, продолжила ведьма, едва ли обращая внимания, что Кромешник раздевается. Прошли те времена, когда посторонние раздетые мужчины могли вогнать хотя бы в краску тёмную ведьму, поэтому она спокойно на него посмотрела только тогда, когда он спросил про целительство.
    - Хм-м... - протянула она, и прежде чем что-либо ответить, медленно, внимательно осмотрела открывшуюся перед ней картину - ходячее пособие невероятного существования и действия человеческого тела, когда оно по всем законам должно бы уже и не работать. Частично так уж точно. Негромко и совершенно невесело хмыкнув своим мыслям, что вот какой момент Эваноре надо было использовать для ревности Голда, Хелен вполне легко для выпитого поднялась с места. На задворках сознания продолжала вспыхивать паранойя со своими ехидными вариантами, что только не хватало, чтобы шериф или мэр со всплеском тьмы притащили сюда и Голда, как эксперта, и тем заново запустить виток "отпускаю", но усилием воли ведьма погасила любые воспоминания. Нет. Снова на те же грабли не получится. Её Наставник если и не верит, что он единственный мужчина, который её волнует, то у неё теперь нет ни единой причины молча сбегать. Убедит. Снова и снова. - А знаешь, весьма неплохо, - вынесла ведьма вердикт, черпая из недавних размышлений и свою силу. Она усмехнулась подойдя к Кромешнику ближе, накрывая ладонью тот участок его тела, по которому он только что барабанную дробь отыгрывал. Голубоватое свечение накрыло рану.

0

10

Нужна связь между этим, — темный дух кивнул на костюм, — этим, — кивок, на сей раз на призрак, — и светом. Молния — его проявление.

Для него предстоящее действо было яснее ясного. Ведьма могла напрячь мысль в поисках чего-то стоящего, однако он в этом не нуждался. Жизнь слишком, до неразрывности, зависела от света. Жизнь, пожалуй, единственное, что могли даже жалкие смертные, но чего не мог Кромешник. Ни детальное знание жизни, ни все знания о свете не помогали ему продвинуться в не-убийстве хотя бы своего тела. Зная о самых различных связях, он не мог сохранить даже столь простую, как связь души и тела. Большой ошибкой было бы вспомнить о другой связи, которую он потерял. Однако он не вспомнил просто потому, что никогда не забывал. Он сам устроил свое времясчисление, разделил неделимое на прошлое, настоящее и будущее, но теперь эта надстройка стерлась. Он устал удерживать внимание на насущном.

Повелитель Кошмаров безразлично наблюдал, как его ладонь лежит на столе подле стакана с текилой, слушая нечеловеческий голос из далекого прошлого. Лазарь отбивал пальцами неведомый раздражающий ритм, улавливая задумчивость и ответ Хелен. Темный дух наблюдал, как из его привычного бесформия возникает нелепая пятипалость, при этом вслушиваясь в увещевания Темной. Тварь из тьмы и ярости придавливала подобием лапы безымянную пока женщину, дергая подобием уха на рассуждения о странности Сторибрука. Это было им, это происходило с ним здесь и сейчас. И не только это — всё. Его не-жизнь не длилась и не заканчивалась, она лишь менялась. Почти каждое событие в ней было беспредельно важно и невероятно несущественно. Почти.

Неудивительно, что Кромешник, заметив приближение Хелен, разгадал ее следующее действие слишком поздно. Тем не менее разгадал. Он видел варианты развития событий так же ясно, как воспоминания. Он видел, как от вспышки его раздражения тьма пожирает ведьму изнутри. Он видел, как от слишком поспешного заклинания кровь бунтует в его теле и вырывается наружу сквозь лопнувшие сосуды. Он видел, как от того же заклинания холод пожирает его жизнь изнутри. Как от вспышки его ярости не только в его теле бунтует тьма, порождая новую тень человека. Это нельзя было назвать будущим, так же как несбывшееся прошлое нельзя было назвать воспоминанием. Что ему стоило успеть сделать один из вариантов вероятнее других?

По всему, что наполняло кафе, прокатилась нестерпимая дрожь. Нечто изменилось так быстро, что заставило пространство колебаться. Только затем, словно сами по себе, руки Кромешника — скорее, уже не его руки, — прижались к вискам, кровь снова хлынула носом, в безжизненных глазах лопнули сосуды, а губы искривились в полуоскале. Магия, которая должна была мирно и незаметно лечить, обратилась тягучим маревом в его сжавшихся легких. Она разминулась с распространившейся вокруг ни на что не похожей чернотой. Всё пошло не так, и голос, звучащий неведомо из каких глубин этой черноты, целиком состоял из презрительного раздражения.

Люди явно неспособны думать прежде, чем действовать, — сказал темный дух, не спеша возвращаться в физическую оболочку. Его нисколько не смущало, что каждый неотфильтрованный аккуратностью звук, каждое истинное его проявление заставляют подрагивать даже кошмаров. Его не волновало, насколько мучительно человеку находиться рядом со тьмой, когда она не пытается держать свое действие в рамках минимума. Он не раз видел этот ломающий кости холод, и смертельный ужас, и тошнотворную подавленность, и ввинчивающееся в душу отвратительное нечто рука об руку с нависшим над жизнью ничто. Кромешник был настолько ослаблен, что эта смесь не была ни смертельной, ни сводящей с ума, как в прошлом. По крайней мере, пока что. Именно поэтому взял себя в руки он с задержкой, позволяющей удовлетворить раздражение злорадством.

Никогда. Не применяй. Магию. На духах. Без спроса, — отчеканил Кромешник, меняя форму на менее невоспринимаемую. Сжавшись, смешав поглощение оставшегося света с его отторжением, на вид он ничем не отличался от Лазаря, кроме неизменного цвета глаз. — Ты не можешь предсказать результат.

Темная, некогда попытавшаяся изгнать его, не добилась ничего. Иные маги, с которыми он встречался, зачастую умирали без его помощи, пытаясь заколдовать тьму. Довольно значимое количество заклинаний, позволяющих взаимодействие с душами, знал чернокнижник, но и они не до конца полноценно действовали на духа тьмы. Люди или нелюди, маги или нет, смертные слишком мало понимали в энергиях. А с некоторых пор и сами духи понимали в них не всё. Никто не мог предсказать результат с абсолютной точностью и, в определенном смысле, в происшествии был виновен сам Повелитель Кошмаров. Однако он не только не чувствовал вины, но и не упоминал о собственном промахе, предпочитая заняться делом.

Теперь — можно. Медленно, — холодно разрешил темный дух, разместившись на месте ведьмы напротив самого себя, разглядывая дрожащее тело, еще более перепачканное кровью, сведенное судорогой, выдохшееся и жалкое, чем казалось изнутри. Магия вряд ли способна сразу исправить то, что мимоходом разрушили свет и тьма.

0


Вы здесь » Once Upon a Time: Magicide » Сторибрук » [14.05.2012] Сколько верёвочке не виться...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно