Сюжет Правила Роли Внешности Профессии Акции

Blanche Harper:— Так, — глупо произнесла Герда, надеясь, что уши ей безбожно лгут. Тогда получалось, что мир она должна исследовать буквально наощупь, но это пугало ее куда меньше, чем жуткая новость: Кай в опасности и неизвестно, жив ли вообще! Так же, как ее друзья, как все жители. Весь город — кот Шредингера в коробке черноты, пока она сидит тут со злейшим врагом, боясь даже коснуться пола ногой, пока может лишь надеяться, что остальные живы. Неизвестность давила на грудь невероятной тяжестью, мешая дышать.Читать дальше 1.09.20: Открыт упрощённый приём для всех желающих.
4.05.20: Открытие Once Upon a Time: Magicide.

Once Upon a Time: Magicide

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Once Upon a Time: Magicide » Сказания волшебника » Затмение


Затмение

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[ЗАТМЕНИЕ]
http://s3.uploads.ru/t/nQduD.png

•Цирцея (Хелен) & Луноликий•

•Мир воплощённого страха•

Это мир воплощения чужих страхов и страданий. Не ад, лишь Крайний мир Вселенной. Мир, за который Она заплатила всем, чем только могла, оставляя с собой лишь одно - желание свершения мести. Прошло много веков, прежде чем в её мир по нелепой случайности или провидению кошмарной судьбы попал Луноликий. Его-то она и ждала! Ждала, чтобы принести смерть Кромешнику. Так может ли у конца света быть красивое лицо Цирцеи?

+1

2

В конце концов, даже ему надоедает бестелесное существование.
Собрат, очевидно, не планирует возвращаться к привычному им способу существования, люди – достаточно окрепли, чтобы жить без его постоянного надзора, Хранители – прошли этап притирки и сопутствующих ему споров, а значит, вполне способны саморегулироваться.
Луноликому – скучно.
Все начинается с коротких вылазок. Миры далекие, почти незаметные. Он сам – настолько приближен к смертному, насколько это вообще возможно, а значит, не привлекает внимания.
Ему не нужно ни новой войны, ни выяснения отношений.
Так дух и находит этот мир: далекий, почти мертвый, молящий о помощи, но, с изнанки, не содержащий очевидных проблем.
Обретший плоть светлый дух смотрит на блеклый, будто выцветший от времени, пейзаж. Пожалуй, здесь у него не получится слиться с местностью: слабое, незаметное во всех прочих мирах, сияние здесь превращает Луноликого едва ли не в маяк и, как бы он не старался подавить его, получается лишь немногим лучше.
Мир кажется ему затухающим, но естественных причин, приведших к этому, светлый дух не ощущает – выглядит так, словно кто-то специально убивает все вокруг.
Ощущается…неприятно. Он проводит по лицу, в бессмысленной попытке снять нечто холодное и липкое, что так и льнет к коже.
Тускло-желтое солнце едва достает лучами до той равнины, где он оказался.
Духу, на самом деле, все равно, куда идти, и он добросовестно отмеряет шагами расстояние, до тех пор, пока не видит вдалеке человеческую фигуру.
И это кажется странным.
Местность даже не намекает на близость жилья. Едва живой мир не способствует рассвету цивилизации.  Но она – первое существо, от которого Луноликий может услышать, что здесь произошло.
- Здравствуй, - дух дружелюбно улыбается местной колдунье, - я, кажется, заблудился. Тут поблизости есть селение? Или хотя бы приличная дорога?

+1

3

Она чувствует его появление сразу же. Тонкий разряд едва ощутимой боли по позвоночнику срывается тихим выдохом. Неужели...? Цирцея дождалась? Секундное оцепенение и беспощадная, ошеломляющая пустота. Слишком долго. Невообразимо долгое ожидание даже для такой, как она. Требуются усилия, чтобы не появиться тут же рядом с Луноликим и не рассказать одной ей ведомую сказку, которая должна бы разжалобить сострадательную душонку, но... Цирцея не достаточно хорошо знает духа. Больше ведьма знакома с его второй половиной, с которой светлому духу сильно не повезло. За его грехи и деяния придётся пострадать, а затем и лишиться жизни. В перспективе и благородно, мучаясь и искупляя роковую ошибку себеподобного. Цирцея сжимает руки в кулаки так, что хрустят пальцы, ногти острыми иглами впиваются в ладони, заполняясь кровью. Густой, почти чёрной. Она взмахом руки окропляет кровью большое зеркало во всю стену слева от неё. По поверхности прошла рябь и сквозь серый туман проявились очертания её земель и мужчины, что шёл, не зная куда. Картина проявилась и пропала так же быстро. Цирцея осторожна. Она не хочет лишний раз испытывать судьбу и с порога вручать Луноликому даже самую малую горсть причин для ощущения что его ждали, что за ним следят, что намереваются сделать из него марионетку.

- Южный край, - с тенью ухмылки произносит она, не замечая, как раны на руке затягиваются, не оставляя за собой и следа. Ведьма занята своими мыслями. Не одну тысячу раз она представляла себе эту встречу, когда только нашла слабое место Кромешника, но сейчас, когда нежданно, негаданно Луноликий появился в её мире, Цирцея едва могла выбрать один из множества вариантов. Соблазнительны все без исключения, но у неё ещё есть время. Чтобы понять. Чтобы почувствовать и сделать правильный выбор, разыграть судьбу двух духов, как по нотам. Странно, но её даже не волнует, что Кромешник не узнает, не вспомнит, не поймёт, кому обязан своей смертью. Цирцеи будет достаточно увидеть, как будет меркнуть свет, а её огонь оживать. По правде, ей будет всё равно, если не получится сохранить свой мир. Ведьме нужно лишь исполнение возмездия и ради него она готова на всё!

Ненависть клокочет в душе, взрываясь вихрем торнадо в каком-то уголке её мира, ломая, уничтожая и без того неживых существ, которые словно призраки, населяют эти земли. Столь же мёртвые и бездушные, как и их хозяйка. Цирцея помнит самого первого человека, которого она свела с ума кошмарами. Его свет горел долго, не желая гаснуть и превращать мужчину в первого из её личных тварей. Но ничто не вечно. Даже сопротивление тьме. Путешествия ведьмы в другие миры в поисках светлых душ были поначалу не такими частыми, но затем она вошла во вкус. Ей понравилось не только сводить с ума, но и наблюдать, как неприкаянные души, некогда светлые, превращаются в кошмарных монстров и уже заместо неё мучают новых жертв. Непрекращающийся поток искалеченных людей разной степени душевного разложения. Ведьме не нужна была свита, она не привязывалась к ним, хотя знала каждого. Они становились костями под её ногами, складывались троном, на котором она дожидалась Луноликого, и Цирцея давно потеряла им счёт, уничтожая их своей яростью, ненавистью и злобой каждый раз, когда терпеть ожидание, казалось бы, уже не было сил. А потом начинала всё заново, когда несколько раз излишне увлекалась, едва не стирая их всех до последнего. Главное, что сейчас их достаточно много, чтобы даже без участия ведьмы устроить Луноликому тёплый приём.

С громким свистящим выдохом сквозь плотно сжатые зубы, Цирцея унимает эмоции, погасив зелёный свет предвкушения в глазах. Слишком долго ждала. Она превращается в ворона, легко вылетев в открытое окно своего небольшого, по всем меркам уродливого замка. Ведьма может в одно мгновение оказаться рядом с Луноликим, но ей нужно время, чтобы успокоиться, а вид своих земель да полёт очень этому способствуют. Южная часть названа ею так лишь из удобства, никаких сторон света в её мире не было. Бескрайний край вселенной. Конечно, Цирцея знала свои границы, но не было никакой необходимости в оценке размеров, потому что этот мир был создан для времени ожидания свершения мести. Это позже всё это пробралось в её душу, чтобы пожелать попытаться его спасти от гибели. Но лишь попытаться, а не сделать невозможное для этого. За столько времени ничья, даже собственная, смерть её не пугала, а парочка смертей была особенно желанна.

Цирцея вернула себе человеческий облик недалеко от Луноликого. Его свет ведьма ощущала издали и в груди заворочалось колючее раздражение, превращаясь в потребность погасить его. Тонкое чёрное платье на худом теле, накинутый на плечи тёмно-серый, пыльный и изорванный в нескольких местах плащ с капюшоном, бледность лица, смертельная тоска в карих глазах и дрожь рук. Картина, которую мог лицезреть Луноликий, когда Цирцея попалась ему на пути. Она картинно замерла на полдороги, удивлённо рассматривая светлого духа.

- Человек? И ещё живой? - негромко и непонятно у кого спросила ведьма, сделав шаг назад от Луноликого. - Не может быть, - в её глазах легко читались ужас и любопытство. - Они скоро будут здесь. Непременно будут, - продолжила разговаривать сама с собой Цирцея, будто и не слышала вопросов Луноликого. - Мне нельзя здесь быть. Нет-нет, никак нельзя, - словно умалишённая бурчала она, сделав ещё шаг в сторону от него, но никак не могла отвести взгляда, словно любопытство было сильнее опасений за свою жизнь. Как же! Экая невидаль - живой человек, ещё не искалеченный этим миром ужасов.

0

4

Луноликий, как правило, не посещал темные миры. Даже в лучшие, закончившиеся войной времена, его присутствие, к вящему неудовольствию Кромешника, нарушало ход экспериментов темного, внося искры надежды и чудо в заботливо взращиваемый мрак.
Этот мир, хоть и нес на себе его отпечаток, был давно заброшен и почти мертв. Нечего нарушать там, где и жизни-то остались жалкие крохи.
Возможно, светлый дух просто скучает, раз ищет отзвуки силы собрата по подобным глухим уголкам, или – старается разобраться в его мыслях, пытаясь собрать из разрозненных проектов образ того Кромешника, которого он вдруг перестал понимать. Или ему просто хочется новых ощущений. Любых, отличных от набившего оскомину покоя и - нужно это признать - ставшего пережитком былой эпохи равновесия. Раньше Луноликому казалось важным сохранить тот мир, за появлением которого он сам же и наблюдал, сейчас он все больше склонялся  к тому, чтобы позволить ему развиваться так, как захотят обретшие разум - или некое его подобие - обитатели. Даже если они принимают одно неправильное решение за другим.
И, раз уж вселенная больше не нуждается в его неусыпном контроле, нужно решить, чем же хочет занять себя сам Луноликий. Начинает он с коротких вылазок - учится не отличаться от смертных, говорить так, чтобы они его понимали. Смотрит на жизнь, которую они себе создают.
Здесь же все было неправильно. Недоработано.
Светлому духу кажется, что он попал в черновик нормальной реальности. Абрис. Схему чего-то, что должно было случиться, но оказалось заброшено до того, как успело свершиться.
Светлый дух полной грудью вдыхает пропахший ужасом и безумием воздух, как всегда не понимая, что может быть привлекательного в подобной атмосфере.
Его здесь угнетало решительно все: от выгоревшей под нелепо-бледным светилом травы, до неестественной, тревожной тишины.
Встреченному человеку он был даже рад. Не стоило ожидать от замотанной в лохмотья смертной правдоподобной истории, но ощущать рядом живое, хоть и покалеченное пропитавшим все мраком, создание, было однозначно лучше, чем продираться через местные загадки в одиночестве.
- Кто будет? – с искренним интересом переспрашивает Луноликий, даже оглядываясь, чтобы не пропустить «их» явление. Мертвенный пейзаж не разнообразился ничем примечательным. Разговаривать с объятыми ужасом людьми всегда было трудно, однако светлый уже выработал тактику, дающую довольно неплохие результаты. – А где можно? Ты знаешь безопасное место? Я могу проводить.
Возможно, в привычной для себя обстановке девушка сможет выдать нечто более полезное.
Луноликий и сам не знает, что хочет отыскать, но верит, что когда встретит это – узнает. Почему бы при этом не помочь местным жителям. С духа не убудет.

+1

5

Цирцея наблюдала, кутаясь в свой плащ, сжимая худыми пальцами его края, комкая, казалось бы, подсознательно, нервно, ожидая угрозы, нападения в любой момент не то от незнакомца, не то от тех, чьё появление она с таким ужасом предрекала. Сейчас эта сцена напоминала ведьме одну из тысяч её встреч со светлыми душами, когда разыгрываемый ею спектакль в том или ином мире, привлекал их к ней, заставлял обращать внимание, останавливаться, заговаривать, испытывать спектр эмоций от жалости и сочувствия до яркого, едва не ослепляющего её, желания помочь. Светлые. Какие же они все одинаковые, примитивные в своих желаниях. Равно как и тёмные предсказуемо настроены на разрушение, убийство и хаос. Равновесие и законы всех существующих миров, но порой Цирцее было слишком скучно. Всё веселье начиналось, когда эти души попадали сюда. В её мир. Так забавно было видеть в их глазах мысли об этом месте, понимании, что не всё так просто и сказки совсем не сказки, да и не переоценили ли они свои силы? Только обратного пути уже нет. Её мир - билет в один конец. Выхода отсюда нет, когда попасть можно беспрепятственно из любой точки вселенной.

  И вот перед ней стоит новый герой. Особенный светлый. Изначальная суть. Она вдыхает воздух, что между ними, и словно чувствует его любопытство и... желание помочь. Ведьма готова расхохотаться. Насмешливо, заливисто, от всей своей изуродованной, искромсанной ожиданием, души. Даже не зная, кто он на самом деле, Цирцея не спутала бы его ни с одним из людей. Физическая оболочка, правильная речь, попытки разобраться, где оказался. Да только свет, как бы Луноликий его ни скрывал, невидимыми обычному глазу пылинками распространялся в воздухе, попадая в её лёгкие, и, отдаваясь неприятным покалыванием, был поглощён её тьмой.

Раздражает. Как и ниоткуда взявшееся нетерпение, которое вступило в борьбу с закономерным желанием насладиться каждой минутой мести за столь долгое ожидание. Пришлось утихомиривать собственные эмоции и жажду, тем самым гасить знакомую Луноликому силу. Почувствовал ли он её дуновение? Мог ли уже заподозрить, что не так проста встретившаяся ему ведьма? Цирцее было удивительно всё равно, потому что даже подумать в направлении истины у Луноликого просто не хватит фантазии - слишком уникальна, нелепа и банальна её жизнь одновременно. Сама бы она ни за что не поверила, расскажи ей кто-то другой, что у стоящего перед ней светлого духа есть - подумать только, - своего рода племянница. Та, что собирается через его смерть покончить и с тем, кто от неё отрёкся.

  - Твари, что сводят с ума любого, - сокровенным шёпотом поделилась с ним Цирцея, многозначительно так же осматриваясь по сторонам, но не думая и на сантиметр ближе подойти к духу. - У них нюх на людей, до которых ещё не добрались. Это их мир, - ведьма не горела желанием хвастаться, кто на самом деле всем управляет. Её создание, её добровольная тюрьма, зал ожидания и планирования. Здесь некуда идти, негде спрятаться, не у кого просить защиты и помощи. Этот выжженный мир был предназначен не для этого. Оплот страданий и ужаса для других, развлечение и удовлетворение для Цирцеи. Да только не настолько, чтобы погасить в душе пожар жажды мести, который только ярче полыхал сейчас, когда Луноликий был так близко, поэтому ведьма сделала несколько шагов подальше от него, словно дух вот-вот почувствует его жар.

- Безопасное место? - ведьма нервно хихикнула. - Здесь? - она посмотрела на Луноликого, как на сумасшедшего и ещё отошла на шаг. - Я здесь не так давно, но за всё время не увидела ни одного селения, ни одного человека, который бы хоть отдалённо походил на разумного, - как точно подмечено, потому что сама ведьма вела себя именно отдалённо разумно. - От этих тварей спасает лишь приманка и быстрый бег. Ты отдаёшь им своё счастье по крупицам, и они отстают на время, - надтреснутым шёпотом закончила она, сильнее кутаясь в плащ, поглядывая на духа из-под полуопущенных длинных ресниц. Ей нужно на время отринуть свои желания, втянуться в игру и увлечь за собой Луноликого. Рано показывать тьму во всей своей красе.
 
- А ты симпатичный, - вдруг беззаботно улыбнулась ведьма, с откровенным любопытством осматривая духа с ног до головы, перемежая ценную информацию с проблесками сумасшествия, которое должно появиться у человека, который провёл здесь какое-то время. - Но и тебя они утянут на дно твоего страха, - огорчилась Цирцея. - Мне пора, я не хочу этого видеть, я должна уйти подальше, - бормотала она, делая шаги в бок, не глядя куда вступает, то и дело посматривая на Луноликого. Ей не за чем смотреть под ноги. Она и есть этот мир, и точно знает, где находится каждый камень и каждая неприкаянная душа.

Стоит ли их уже поманить разрешением или же ещё ненадолго отложить такой шаг? Ведь раньше хотелось задать миллион и сотню вопросов, но прошло слишком много времени, чтобы ответы её до сих пор интересовали. Почему же всё так, Луноликий? Почему вы не несёте ответственность за содеянное и не знаете, какого это - быть семьёй? То, чего никогда не узнала и Цирцея, когда того хотела.

0

6

Луноликий смотрит на покалеченную миром ведьму с явно читаемым сочувствием. Наклоняется, словно к раненому животному,  ласково касаясь худой бледной щеки.
Кончики пальцев покалывает – чувство знакомое, но столь невероятное, что дух решает списать все на совпадение. Слишком много тьмы, слишком явное присутствие собрата, вот он и ощущает его, словно наяву. Нелепо и невозможно.
- Не бойся, -  тихо произносит дух, надеясь, что еще не поздно исцелить бедняжку. Пепельно-выжженное небо тянется от горизонта до горизонта, словно лоскут ткани, накрывающей птичью клетку. Быть может, он сумеет убедить девушку, что нет ни клетки, ни сжирающей ее боли. – Никакие твари тебя не тронут.
Луноликому хорошо знакомо обаяние темной стороны: пусть в пустоту легок и сладок, когда делаешь первые шаги – и продолжает оставаться таковым, пока не становится слишком поздно. Пока не исчезнет последняя надежда и не оборвутся самые важные связи. Светлый дух знает это, но так же и другое: путь назад всегда существует. Только его обычно не выбирают. Потому что возвращаться – еще больнее. Поэтому так редко исправляются злодеи – не выдерживают груза вины и стыда, что ждет их, стоит только задуматься об искуплении.
Ведьмочка, придумавшая себе клетку, уже это понимает, но исступленно бежит, делая все возможное, чтобы страшное знание ее не достигло, даже придумывает себе тварей, что ужаснее смерти, и безумие, не позволяющее увидеть окружающее. Ведьмочку, и правда, стоит спасать, но вовсе не от того, о чем она говорит.
- Но тебе ведь как-то удалось выжить, - мягко возражает дух. – И ты тут давно. Настолько давно, что никакого счастья не хватило бы, чтобы откупиться.
Тихий, мертвый мир, что опасен не населяющими его тварями, а своей сутью. Смертные существа – всегда сплетение тьмы и света, иногда чуть более яркие, иногда едва тлеющие, но никому из них не перенести чистой силы. Здесь задыхался свет и прекрасно прижилась тьма, но решись Луноликий пригласить кого-нибудь в свое обиталище, участь его была бы нисколько не лучше. Только Кромешник мог спокойно находиться в его чертогах, только Луноликий – спуститься в подземелья и вернуться обратно. В духах нет полутонов и сомнений, но двойственная природа смертных, в большинстве случаев, является причиной их гибели.
Не знающий страха светлый дух лишь озорно улыбается и разводит руками, словно бы не находя аргументов против.
- Но пока ведь этого не случилось, правда? Так с чего бы тебе от меня бежать? Может, успею рассказать достаточно историй, чтобы и ты пожила подольше, прежде, чем до меня доберутся.
Светлый беспечен, даже самоуверен. Ему не понять, почему это сочетание черт привлекает смертных, но пользоваться им он научился.
Дух подходит, берет тонкую, холодную ладошку, напоминающую птичью лапку, в свои руки. Странное чувство родства, едва ли не близости, снова накатывает, и куда сильнее, чем в прошлый раз. Словно бы решивший пошутить Кромешник нацепил эту забавную личину – но нет. Собрат слишком деятелен, чтобы сидеть на одном месте тысячелетиями, выжидая, когда же светлому станет достаточно скучно.
Просто Тьма – первобытная, необузданная, колко-знакомая. Сейчас темного здесь нет, но когда-то он должен был долго обитать в этом мире, чтобы оставить такой след.
- А есть здесь место, где страшнее всего? – задумчиво спрашивает Луноликий, - где больше всего тварей или…есть какая-нибудь жуткая легенда.
Должно было что-то остаться. Собрат, конечно, будет не в восторге, если светлый вмешается в баланс этого мира, но больно уж ему нравится испуганная ведьмочка.
Пусть однажды забудет о кошмарах.

+1

7

Он её жалеет. Подумать только! Он ей сочувствует! Наверное, впервые эти откровенные чувства в её сторону покалывают и злят Цирцею. Злят так, что кажется земля сейчас вздрогнет, как от сильного землетрясения. Но разве не этого она добивалась? Ей нужно, чтобы он проникся её образом и беспомощностью, так какого же Цирцею так лихорадит от одного только взгляда, прикосновения? Это не должно быть настолько личным, чтобы потерять контроль! Она чудом взяла себя в руки быстрее, чем что-то произошло слишком явное и странное, непременно её выдав. Не полностью, не открыто, но значительно, чтобы посеять сомнения в Луноликом. Нет. Нельзя. Ей нужно отринуть на время личные эмоции, приглушить образ цели и растянуть удовольствие. Кончено же, он никуда не денется. Сам не захочет уйти, ведь надо спасти, исправить этот мир, не так ли?

- Не бояться? - столь же тихим, удивлённым шёпотом переспросила она, в священном ужасе посмотрев на Луноликого. - Этот мир построен на страхе. Избавиться от него нельзя, - уверенно говорит она дрожащим голосом, запоздало задаваясь вопросом - а что почувствовал светлый дух, коснувшись её? Цирцея коротко внимательно на него смотрит, но тут же опускает взгляд, изображая смущение и смятение от того, что он близко. Луноликий не мог пропустить знакомый отклик её тьмы, и впервые Цирцея нашла в этом плюс. Пусть дух гадает, раздумывает, решает задачку, которую нельзя решить. Она понаблюдает. - Ты что же, можешь меня защитить? - в её голосе шок, неверие, даже толика злости - нет, он непременно её обманывает, пытается утешить или же втянуть во что-то страшное! Она мысленно презрительно кривится. То ли он столь самонадеян, что взял ведьмочку под охрану, то ли не воспринимает всерьёз ничто из того, что видит. Ничего. Чуть позже Цирцея предоставит светлому шанс проверить себя.

- Я... я... не знаю, - растерянно ответила ведьма, сильнее кутаясь в остатки плаща, словно это защитит её от мысли, что она многое просто придумала, поддавшись страху. Иллюзии жертв мира Цирцеи не такая и редкость. Они порождение разума того, кто сюда попал, но именно эти иллюзии Цирцея и воплощает в реальность. Она давно поняла, что собственная фантазия хуже чем то, что может придумать для тебя кто-то другой. Да вот только на самой создательнице мира это не действовало. Она лишь вдохновитель, воплощает, знакомит человека с его фантазиями и страхами. У Цирцеи же страхов почти не осталось. То, что ей не удастся отомстить и тысячелетия ожидания были напрасны - да, это единственное, что ещё хоть как-то сохранилось. Но она привыкла с этим жить и сделала всё даже невозможное, чтобы добиться цели.

Конечно, Цирцея не собиралась от него никуда уходить. Слишком долго она его ждала, чтобы бросить. Даже ради простого любопытства посмотреть, что будет светлый делать без единой живой души и в окружении её тварей. Пожалуй, это можно отложить и попозже. Исчезнуть, разыграть побег или даже смерть, чтобы Луноликий остался совсем один. Именно этими фантазиями занята Цирцея, неуверенно и нехотя делая шаги подальше от светлого духа. Главное, чтобы ведьме хватило терпения ещё немного, чтобы не загубить всё веселье на корню. Ведь отчасти безумие не было лишь игрой. За столько времени в компании самой себя и сошедших с ума людей, превратившихся в тварей, нормальным остаться сложно. Да и был ли у Цирцеи с самого рождения хоть один шанс быть нормальной? Это вряд ли.

Она смотрела на светлого, на его улыбку, ощущаемую беспечность и едва не самодовольство, и снова была на грани разоблачения. Неистово хотелось погасить его свет, заставить улыбку исчезнуть в мгновение ока, как испуганного лучика света под неизбежно наплывающей тучей, увидеть боль и кровь, почувствовать запах страха и непонимания, заставить соответствовать тлену этого мира! Тяжёлый долгий вздох, словно ведьмочке было трудно решиться на то, чтобы в кой-то веки остаться, а не убегать, но на самом деле она справлялась с собственными эмоциями. Ей раньше не приходилось сдерживать свои желания. Этот мир исполнял их в ту же секунду или же Цирцея шла искать удовлетворения по другим мирам, неизменно возвращаясь сюда. А сейчас же приходилось сдерживаться. Кажется, напрасно она решила, что любопытство и вопросы исчезли, оставляя за собой только чёткую цель на уничтожение. Не должно быть ничего личного до его предпоследнего вздоха. Последний же должен быть пропитан пониманием истины.

Ведьма шарахнулась от светлого, стоило ему подойти ближе, но всё же позволила взять себя за руку, собрав свою силу в груди, как большой пульсирующий шар, и всё же не так быстро, как хотелось бы, да и явно не всё. Если обычная ведьма была лишь частично заполнена тьмой и своей силой, то Цирцея едва ли не полностью из неё состояла. В каждой клеточке. Убрать или замаскировать совсем никак не удастся. Стоило светлому взять её руку в свою, как Цирцею пробило дуновением ветра если не тоска, то что-то напоминающее узнавание, понимание и острый ожёг. Она сдержала вздох. Не пыталась вырвать руку. Лишь зрачки расширились, но не настолько, чтобы полностью застить глаза тьмой. Он чувствует. Не может по-другому, но она же изображает тёмную ведьму, то почему бы и нет? Вся мощь её тьмы не проявлялась, не выходила наружу, не раскрыла крылья, чтобы всерьёз задуматься и забеспокоиться, что что-то тут совсем-совсем не так.

- Кто ты? - потерянным шёпотом спросила Цирцея вместо ответа на заданный вопрос, будто и впрямь не знала. Нужно быть максимально правдоподобной - она тоже почувствовала. - Ни одного человека, к которому я прикасалась, такого не было, - казалось, это занимало её больше, чем все самые страшные места этого мира. На самом деле Цирцея и впрямь задумалась - а где такое может быть или где его создать? Около её замка всегда сновали твари. Самые старые - подобие охраны. Они насытились, им не было нужды и жажды искать новых жертв, их манило небытие или же удовлетворяла способность мучить тех, кто уже потерял человеческий облик, но ещё не стал тварью. Но вести светлого к своему замку Цирцея не планировала так быстро. Сразу станет понятна её связь с замком, поэтому придётся отправить часть тварей к подобию могильного кургана и туда же проводить светлого. А заодно и придумать легенду пожутче. Или же нет? - Хм-м-м... - протянула она, высвободив руку, - кажется, что-то видела, но туда далеко идти. Я наоборот держусь от таких мест подальше, - она с ужасом передёрнула плечами, - зачем тебе? Их порой и искать не надо, сами приходят. Нельзя, нельзя стоять на одном месте долго, - Цирцея стала озираться по сторонам, словно уже пропустила нужное время, когда вовремя стоит убраться. И судя по туману, что показался вдали слева от них, убраться стоило поскорее.

0


Вы здесь » Once Upon a Time: Magicide » Сказания волшебника » Затмение


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно